Я вернулась из Венеции, просто потрясенная выставкой в Palazzo Fortuny, где кураторы смешали все виды искусства и дизайна, которые когда-либо были и будут. В этот раз была тема In-finitum. С одной стороны, это бесконечность, с другой — нечто неоконченное. Так вот, там не было ни одного объяснения арт-объекта. А у нас в России все требуют, чтобы к каждой картине шло длинное описание работы, чтобы было рассказано, о чем она и почему художник ее нарисовал.

 

В Венеции нет вообще никаких объяснений. У венецианских павильонов есть пресс-релизы, которые якобы объясняют, о чем работы на выставке. А все подписи и надписи, если они есть, очень маленькие и находятся в самых потаенных местах. Все это сделано для восприятия искусства как экспириенса. Это же не про имена! Тут не надо выпендриваться: «Я знаю этого художника или не знаю!» Только впечатления на уровне ощущений. И это круто!

 

Желание знать все имена и оперировать ими — это особенность угрюмых русских людей. Пусть все воспринимают современное искусство без имен. Это не так сложно. Для начала нужно походить на какие-то выставки в течение года. Ходишь на выставки, и у тебя начинает формироваться ассоциативный визуальный ряд. Не нужно это подкреплять именами и знаниями: в сознании сам собой начинается детективный процесс. За этот год ты, хочешь — не хочешь, наберешь определенный объем информации, а дальше будешь самообразовываться.

 

Это все равно, что учить язык. Сначала ты ничего не понимаешь, потом постепенно познаешь логику языка, нарабатываешь лексикон, учишь азы грамматики и, когда начинаешь читать текст, то, даже не зная слова, догадываешься, о чем идет речь. Я думаю, что такой же процесс должен начаться у того, кто любит современное искусство.

 

Я за эти полгода сделала три большие выставки. Мы показали в Baibakov Art Projects более 50 художников разных направлений. И, честно говоря, я пока не вижу у русской публики прогресса. Мы до сих пор ведем дискуссию на уровне: «Докажите мне, что это важно». Когда ты приезжаешь, например, в Венецию, люди не задают таких вопросов. Все общаются на другом уровне: «Давайте поговорим, о чем это».

 

В России люди боятся выглядеть дилетантами и чувствуют себя уверенно, когда обладают информацией о художниках и картинах. Но ситуация меняется, как это уже случилось с модой. Раньше все покупали лейблы, сейчас уже люди понимают, что такое concept store, могут прийти в LeForm, купить нечто, радикально отличающееся от привычного гардероба, только потому, что доверяют этому магазину. А раньше они, и я в том числе, самоутверждались за счет того, что покупали имя — Dolce & Gabbana или Chanel. 

 

Baibakov Art Projects — это тоже своеобразный LeForm. В Baibakov Art Projects мы хотим выражать свое видение мира. Мы работаем для всех, кто готов довериться нашему вкусу, кто открыт миру и понимает, что в нем очень много хорошего современного искусства. И уж точно не для тех, кто думает, что все современное искусство — говно.