- Мне посчастливилось однажды лично пообщаться с Дмитрием Владимировичем - это было году , если не ошибаюсь в 1997, когда он приехал в Россию впервые и отправился поклониться праху своих предков - удивительно, но фамильный склеп Рукавишниковых при церкви села Рождествено под Петербургом уцелел до сих пор . Чего не скажешь о находящихся поблизости усадьбах , так волшебно описанных в "Других берегах" - Батово уничтожено ещё в советский период , а неверятно красивый дом в Рождествено - редчайший деревянный ампир, сгорел за пару лет до приезда законного наследника.К тому моменту уже почти возвели безжизненный новодел . И вот "приехал Барин" - никогда больше не видел столь точного воплощения этой фразы.Высокий , румяный, с красивой спутницей в невероятной шубе.Помню,как все боялись ,что наследник начнёт "топать ножкой",чего-то требовать и отсуживать , а он постоял ,посмотрел с грустью и не проронил ни единого упрёка в адрес большевиков или россии. А позже попросил прокатиться на настоящем танке, т.к. был поклонником всяческой техники , имея коллекцию редких автомобилей...Я был тогда режиссёром документального цикла "Русская усадьба" на питерском Пятом канале . Мы записали с Дмитрием Владимировичем интервью , славно отобедали в знаменитом местном трактире "У Самсона Вырина" - с водкой и клюквенным морсом... Ещё запомнилась грассирующая речь Дмитрия Владимировича , дореволюционный чистый русский язык. И то - с какой любовью он говорил о своих Маме и Папе. Теперь они встретились . Светлая память...

Ужасно. Уходит эпоха. Растворяется в суете, в погоне за пошлой известностью, гламурном, сиюминутностью, поверхностными эмоциями .

Светлая память Дмитрию Владимировичу. Дай Бог всем прожить такую яркую и интересную жизнь. Видел его только по телевизору, но Дмитрий Владимирович совершенно не походил на современного человека. Наверное, именно так выглядели русские аристократы и интеллигенты в начале 20-го века.

Когда слышу фамилию "Набоков", вспоминаю свою поездку на  берега Женевского озера. Оказавшись в швейцарском Монтрё, конечно, сразу отправился к отелю Montreux Palace. Ведь здесь с 1960 по 1977 годы, до самой своей смерти жил Владимир Набоков с супругой Верой Слоним. Вот такой отель (фото - не мои):

Неплохо, наверное, было прожить здесь 17 лет. Недаром Фредди Меркьюри, который купил себе дом недалеко, сказал однажды: "Если есть рай на земле, то он располагается в Монтрё".

Дабы проникнуться духом этого места, посидел час или больше в баре гостиницы, выпил пару бокалов шампанского. Проникся. На фото тот самый бар, только почему-то без людей. Сидел в кресле и думал, что когда-то здесь-же пил кофе сам Набоков.

Я нашел две фогографии, сделанные на балконе номера 64 отеля Montreux Palace. В те годы, когда там жил именитый постоялец:

И еще одно фото на балконе с супругой:

А напротив отеля, через улицу, разбит парк. И там стоит (точнее, сидит) небольшой бронзовый монумент Владимиру Набокову. Вот такой:

Памятник установили в 1999 году. Его автор - российский скульптор Филлипп Рукавишников (ваял под руководством своего отца - знаменитого Александра Рукавишникова). Монумент сделан по заказу хозяев отеля Montreux Palace и доставлен в Швейцарию самолетом. Сначала он был установлен прямо в фойе гостиницы, но вскоре его перенесли в парк напротив. Правильно, искусство должно принадлежать народу.

Писатель изображен, качающимся на стуле. Скульптор пояснил, что этим хотел показать "зависание Набокова между писательством и энтомологией".

Конечно, у скульптуры активно фотографируются русские туристы. Но было приятно, когда к памятнику подошли сначала американцы, а потом японцы. Тоже сфотографировались. Впрочем, насколько, я знаю, американцы вообще считают Набокова своим, "местным" писателем. Но тут мы сами виноваты. Не устраивали бы революций, никуда бы Набоков не уезжал бы и остался бы безусловно русским литератором.

Где-то я прочитал, что это - единственный в мире памятник Владимиру Набокову. Если так, очень жаль, что он установлен не в России.

Спасибо Снобу, что уделил немало внимания этой печальной новости. Как написал, Вячеслав Поличенко , теперь Дмитрий Владимирович снова встретится с любимыми Мамой и Папой. Светлая память.

 Спасибо , Сергей, за эту публикацию. В ней сублимирован для меня ответ на множество дискуссий на этом сайте относительно сути проекта "Сноб" и смысла самого этого слова. Важно опереться на что-то, когда ты воспитываешь детей за рубежом - и пример описанных в интервью отношений сына и родителей может послужить такой опорой , как и многие публикации на Снобе. И конечно тема "Арлекинов" - ради этих "маленьких подробностей" нашего существования интересно читать журнал и посещать сайт . А слово "сноб" Набоков старший очень точно - с полу-иронией и грустью - применил в моём любимом стихотворении, как раз про этих Арлекинов.Сегодня его уместно вспомнить :

Ах, угонят их в степь, Арлекинов моих

В буераки, к чужим атаманам!

Геометрию их, Венецию их

Назовут шутовством и обманом.

Только ты, только ты всё дивилась вослед

Чёрным, синим, оранжевым ромбам...

"N" писатель недюжинный, сноб и атлет,

Наделённый огромным апломбом..."

Спасибо Вам,Сергей! Я вместе с Вами "была"на этой щемящей встрече.

Согласна с Вячеславом-СНОБ для подобных публикаций!

Бороться за власть удобнее в других изданиях!

Это не просто эпоха уходит...

".."это гаснет свет в конце тоннеля...теперь и далее полумрак и собственноручный абсурд..."

15 лет моя семья жила в чужой стране, где-то между могилой С.Рахманинова и К.Деникина..., чужая страна (до сих пор враг №1!) приютила и дала работу тем, кого уничтожали с нечеловеческой ненавистью их соплеменники и В.Набоков был в их числе...теперь могила К.И.Деникина разорена прах перенесен в Россию, но окружавшие его воины с белыми крестиками над головами не тронуты, они вне политики...

Спасибо, Сергей.

Возникает ужасное чувство потери, не просто человека, проводника  времени,  взглядов эпохи. Возникает ощущение, что то, что осталось после никто никогда себе не возьмет, не оставит в себе, как чистую скрипичную ноту-камертон, камертон порядочности, благородства, спокойствия, мудрости, аристократизма.

Потому что нынче  камертоны другие.

Сергей, спасибо !

Извините, ради Бога, за мое невежество.

А почему сын Владимира Набокова сначала называется Дмитрий Владимирович, а потом в интервью Василия Арканова всю дорогу -- Дмитрий Николаевич?

Лично от себя могу сказать, что долго стояла в магазине глядя на книгу, и не смотря на то, что Набоков один из моих любимых авторов, не смогла убедить себя её купить. Останавливало именно нежелание автора. Так постояла, постояла и решила, что может потом.

Возможно также случилось и с сыном. Так откладываешь, откладываешь, сжечь не решаешься, (всё же не записка на холодильнике), а потом привыкаешь к мысли, и...

Я считаю, что нельзя действовать против завещания. Значит было что-то, что должно было исчезнуть. Очень личное.

В связи с этим, почему - то вспомнились переживания в нашей семье, связанные с тем, что бабушка сожгла все опубликованные стихи  своего мужа, написанные в удивительной манере использования какой-то одной части речи.Все письма.  Это принадлежало только ей, а не архиву семьи. Она так решила. Не осталось ничего.

Издавать книгу следовало в "Литпамятниках" - малым тиражом, для специалистов.

На мой взгляд, никто не имеет право решать за другого человека, что ему следует делать, а главное приклеивать его поступкам различные ярлыки  с намеком на неэтичность поступка.  Так что предлагаю просто принять этот поступок как некое благословение нам свыше, как некое позволение прикоснуться еще к одному труду великого писателя!!!

Согласна - осуждать мы просто не имеем права.

Думается, что никто не может знать, особенно теперь, как и почему, в каком настроении, с какими возможными комментариями Владимир Набоков просил Веру сжечь неоконченный роман. Жена и сын могли и имели полное право сделать свои выводы и принять собственное решение. Так они и поступили. В конце концов это желание могло быть порывом умирающего гения, продиктованным  в частности сожалением, что  он не успел окончить роман.  Но самым существенным фактом в пользу решения Дмитрия  все же следует признать тот факт, что  отец  сам не сжег рукопись. Если бы автор был убежден в том, что роман надо уничтожить, он бы это сделал, никому не завещая столь тяжелую обязанность. Возможно и даже скорее всего  какая-то часть писателя Набокова надеялась, что его воля исполнена не будет.