Что, простите?
Как нам в конечном итоге удается договариваться — это реально из области чудес. Мы живем в мире, в котором коммуникация — главная ценность, валюта и вообще соль земли. И через слово при этом говорим: «что ты имеешь в виду», «они друг друга недопоняли», «перефразируй»

- Иллюстрация: Alamy/Photas
В одних случаях мы вкладываем разный смысл в одни и те же понятия, в других — не говорим прямо то, что хотим сказать, а надеемся, что собеседник разгадает нашу игру.
Волга в этих наших бесконечных разговорах, переглядываниях, подтекстах, намеках ни фига не впадает в Каспийское море. А если и впадает, то у каждого в его собственное, индивидуальное Каспийское море.
Две мои подруги — барышни тонкого ума и безупречного образования — после какого-то смешного и необязательного спора так говорят мне друг про друга.
Первая: Я готова принять умозаключения, в которых два плюс два равно пять. Но только не те, в которых два плюс давно равно котлета.
Вторая: Мы можем стилистически расходиться или там этически, но логика! Логика же одна для всех.
Мы мечтаем, что общество договорится об отношении к геям, инвалидам, президентам, а сами пользуемся глаголами «недопонял», «вчитываешь», «переосмыслил» и зачастую в своей собственной семье, со своими близкими друзьями используем шифры такой запредельной сложности, что письмена майя просто нервно курят в сторонке.
На одного из своих лучших друзей я просто смотрю и думаю: господи, какое счастье, что он есть. При этом я вообще не понимаю, кто он, о чем говорит и откуда свалился.
Как вообще нам удается договориться, если даже слово Бог у нас в компании пишут четырьмя разными способами.
Эта наша коммуникация похожа на лабиринт, в котором каждый тупик заминирован. Идеальна та, в которой тебе удается прорваться на последний уровень смысла.
У меня две дочери. Чтобы заполучить старшую, мне пришлось договориться с тетенькой из опеки, директором детского дома и пятнадцатью врачами. Чтобы младшую — с собственным мужем. Я брала интервью у президента, участкового милиционера и фашиста. И вроде понимала, о чем они. При этом я смотрю на свою лучшую подругу, сильнее которой мало кого люблю и из которой за много лет дружбы фактически состою, а она говорит мне: я ждала, что ты скажешь то-то и то-то. А я про себя думаю: а я, что — ты.
Трагедия Вавилонской башни вовсе не в том, что у каждого народа теперь свой язык — ее трагедия в том, что свой язык теперь у каждого человека.
Своих дочерей я стараюсь учить тому, что нужно уметь определять свои эмоции. Учу их говорить: мне обидно или там мне страшно. Это я их учу. Каждый раз, когда я хочу сказать, что я ревную, я говорю: она такая славная девушка и ужасно красивая. И надеваю маску №8 (всепрощение, всепонимание). Можно, я вот хотя бы здесь раз и навсегда уже заявлю: славная — я! Красивая — тоже я. Все. Больше ни на кого не смотреть.
Вы замечали, как люди радуются узкоспециальным шуткам? Которые основаны на внутренней мифологии, обрывках старых разговоров, каких-то цеховых тонкостях? Мне кажется, это история тоже про понимание. Смех над такими шутками состоит в большей степени из чувства облегчения, чем из чувства юмора. Фух, пронесло, хоть с этим на одном языке говорю.
И вот после этого всего мы с друзьями идем, например, на рынок. Покупать мясо. И выходим с тремя килограммами баранины. Четверо, положим, взрослых людей, некоторые — с двумя высшими образованиями. И так как-то хорошо делается: какое счастье, живы, не разводимся и даже что-то купили. Договорились.
Я это вообще вот к чему. Мы хотим немного изменить этот блог — теперь он будет называться «Как жить». И будет не только о счастье. Но и о несчастье, любви, дружбе, соперничестве — короче, о том, как люди живут друг с другом. А значит, и о том, как они живут сами с собой.
- Реклама
Вы находитесь на сайте в режиме гостевого доступа с ограниченным функционалом.
Как
получить полный
доступ? 
Если Вы подписчик журнала или член клуба, пожалуйста, авторизуйтесь в левом верхнем углу экрана
Самое
-
Ищу ассистента
-
Владимир Сорокин: Мусор
-
Паралимпийцы зарабатывают золото
-
Эдуард Хиль: сиквел
-
Степан Пачиков: Купите для России быстрый Интернет
-
Максим Кантор: Трусы и бомба
-
Сергей Черницын: Кризис, бизнес и понты
-
Какую баню любят члены клуба «Сноб»
-
Борис Акимов. Что едят женщины? И что мужчины?
-
Александр Генис: Зеленый день календаря
-
Николай Злобин: Россия — отсталая страна. Почему?
-
Дело Русской православной церкви
-
Иван Охлобыстин ответил за колонки
-
Лобовое столкновение
-
Игорь Мальцев: Секс в большом городе и сторноуэйская кровяная колбаса
-
Как Россия проиграла Канаде 3:7
-
Весело, задорно
-
Андрей Наврозов: Красота по-американски
-
Максим Кантор: Темные люди
-
Как вы моете руки?
-
Иван Охлобыстин: Увы, расист
-
Иван Охлобыстин: Пятая графа
-
Михаил Елизаров: Москва
-
Почему в России гомофобом быть хорошо
-
Иван Охлобыстин ответил за колонки
-
Андрей Наврозов: Три любви
-
Андрей Наврозов: Наряжаем телку (Святочная история)
-
Николай Злобин: Президент Путина
-
Валерий Панюшкин: Имя прилагательное
-
Артем Оганов:
Давайте все
переедем в Китай!
-
Уже можно говорить «можно»
-
Игорь Маркин: Уходящая натура
-
Стас Жицкий: Книжный спорт, или Опыт спортивного чтения
-
Любовь и ненависть к коктейлям
-
Обама и Израиль (из письма друга)
-
Новая геномика: от отца до меня — 70 мутаций
-
Какую баню любят члены клуба «Сноб»
-
Что ждет пожилого человека в Cети
-
Валерия Мухина: Мы все конформисты
-
Эдуард Хиль: сиквел











Прекрасная статья, порадовалась..
Объективности ведь нет вообще, есть только субъективность, а то, что вы описываете (про "узкоспециальные шуточки") называется интерсубъективностью - только на том и стоим, как говорится..
http://en.wikipedia.org/wiki/Intersubjectivity