Наши колумнисты
Владимир Сорокин
Владимир Сорокин: Бренды
Ежели цивилизация — большая ярмарка брендов, изобретений и достижений, которые рано или поздно становятся брендами, каждая страна едет на нее со своими горшками и самоварами
Оказавшись за границей, где-нибудь в Европе, начинаешь задумываться о национальных приоритетах. Проще говоря: ежели цивилизация — большая ярмарка брендов, изобретений и достижений, которые рано или поздно становятся брендами, каждая страна едет на нее со своими горшками и самоварами, предлагая свой товар. И продает. А потом навсегда запоминается этим товаром. С европейскими брендами более-менее ясно. Взять, например, Англию: парламент, футбол, «Битлз», Джеймс Бонд, яичница с беконом, Шекспир, плед, Шерлок Холмс. Или французов: либерте-эгалите-фратерните, кино, коньяк, Рабле, кафе, мода, Эйфелева башня, соусы, Вольтер, устрицы, импрессионизм, сюрреализм, Фантомас, шансон.
Есть большие бренды, такие как республика или телефон. Есть средние: футбол и садизм. Есть и совсем помельче: пиво, поп-арт, борзовая охота.
Каждый день мы толчемся на ярмарке брендов. И, конечно же, мне, русскому, интересно понять и осмыслить: а что же Россия привезла на эту ярмарку? Каковы наши товары?
Навскидку: водка, Достоевский, Гагарин, автомат Калашникова, «Лебединое озеро», Кремль, Ленин-Сталин, СССР, Малевич, Эйзенштейн, балалайка.
Я сознательно не включил в этот перечень Пушкина, ибо он не конвертируем и для западного человека непонятен и загадочен. Он же — Наше Все... Как точно у Пригова о нем:
Во всех деревнях, уголках бы ничтожных
Я бюсты везде бы поставил его,
А вот бы стихи его я уничтожил —
Ведь образ они принижают его.
Нет, мировой бренд должен определяться простой идеей конвертации: водка, например, или коммунизм — можно употреблять хоть в Берлине, хоть в Камбодже. Малевич, Гагарин и автомат Калашникова тоже понятны всем.
С одной стороны, не так уж и много наших мировых брендов. С другой — один Достоевский накрывает, как тень от Луны, сразу литературное полушарие. По известному планетарному опросу в мире есть три великих писателя: Сервантес, Шекспир и Достоевский, три каменных слона, на которых опирается мировая литература. И место в этой тройке дорогого стоит.
Конечно, можно считать брендом и размер государства российского: все-таки самая большая в мире страна. Но, скажем осторожно: пока. Надежней бренды человеческого размера: шахматы, книга, самолет. Скоро, возможно, брендом станет зима. Обыкновенная, пушистая, с легким морозцем, с елочками заснеженными и со следами оборотней в погонах на снегу...
В общем, вопрос прост: чем нам, русским, гордиться? Немец-перец-колбаса гордится Бахом, «мерседесом», орднунгом и категорическим императивом, итальянец — античностью, макаронами и «Аидой», японец — самураями, «тойотой» и суши, американец — демократией, попкорном и Голливудом.
А мы чем? Ну, литературой. Все-таки зайдешь в западный книжный — стоят на полках два наших серьезных бородача. Это приятно, успокаивает. В театральном мире по-прежнему востребован наш милый ироничный интеллигент в пенсне, грустно пожелавший всем в ХХ веке «увидеть небо в алмазах». Русский балет? Можно, вполне: Нуриeff с Марго Фонтень, весьма-весьма... Рахманинoff? Концерт №2, исполняет автор, прекрасно. Русская революция? Ох, не знаю, стоит ли этим гордиться. Символика и риторика, безусловно, оригинальные, такого никогда не было, а вот результат...м-да... до сих пор отрыгивается. Самоваром? Его изобрели англичане. Балалайкой? За свою жизнь я держал ее в руках только однажды... «Черным квадратом»? Ну, можно, если так уж хочется... Загадочной русской душой? Умные люди говорят, что это всего-навсего наше обыкновенное распиздяйство...
Но теперь без шуток, господа! Есть, есть наш крутой национальный бренд, совершенно оригинальный, не похожий ни на что, но понятный и заокеанским мудрецам: метафизика русской жизни. Это и впрямь вещь. Увесистая. Ее трудно объяснить, но легко почувствовать, пожив в России. И каждый иностранец, поживший в России, понимает, что это такое. И безусловно это бренд — кого-то он пугает, кого-то притягивает. И на этом бренде, как на наркотике, сидят десятки миллионов. Мне, например, после нескольких месяцев пребывания на комфортном и предсказуемом Западе, этого начинает недоставать.
Но можно ли гордиться тем, от чего зависишь?
- Реклама
Вы находитесь на сайте в режиме гостевого доступа с ограниченным функционалом.
Как
получить полный
доступ? 
Если Вы подписчик журнала или член клуба, пожалуйста, авторизуйтесь в левом верхнем углу экрана
Самое
-
Наташа Барбье: Приходите на митинг в защиту 31 статьи Конституции
-
Запрещенная вагина
-
Борис Акимов: А вы в самолетах едите?
-
Сталин не пройдет
-
Евгения Кандиано: Память девичья, но при стрессе включается
-
Игорь Мальцев: Позиционная чайная война
-
Антон Носик. Об отставке Путина: точки над i
-
Николай Злобин: Медведев — за «Агаву»
-
Андрей Наврозов: Марина всея Атлантики
-
Вадим Григорян: Мой рейтинг самых модных мест в Лондоне
-
Николай Злобин: Россия — отсталая страна. Почему?
-
Дело Русской православной церкви
-
Лобовое столкновение
-
Игорь Мальцев: Секс в большом городе и сторноуэйская кровяная колбаса
-
Иван Охлобыстин ответил за колонки
-
Как Россия проиграла Канаде 3:7
-
Андрей Наврозов: Красота по-американски
-
Максим Кантор: Темные люди
-
Как вы моете руки?
-
Ищу ассистента
-
Иван Охлобыстин: Увы, расист
-
Иван Охлобыстин: Пятая графа
-
Михаил Елизаров: Москва
-
Почему в России гомофобом быть хорошо
-
Иван Охлобыстин ответил за колонки
-
Андрей Наврозов: Три любви
-
Андрей Наврозов: Наряжаем телку (Святочная история)
-
Николай Злобин: Президент Путина
-
Валерий Панюшкин: Имя прилагательное
-
Артем Оганов:
Давайте все
переедем в Китай!
-
Игорь Мальцев: Родное наше метео
-
Академик из Освенцима
-
Николай Злобин: Несколько ниже президента
-
Евгения Кандиано: Память девичья, но при стрессе включается
-
Борис Акимов: А вы в самолетах едите?
-
Запрещенная вагина
-
Вадим Григорян: Мой рейтинг самых модных мест в Лондоне
-
Николай Злобин: Медведев — за «Агаву»
-
Дети сделали Бейонс
-
Наташа Барбье: Приходите на митинг в защиту 31 статьи Конституции













