Эволюция жизни в фотографиях

Голландец Франс Лантинг (Frans Lanting) — один из самых известных глянцевых фотографов дикой природы, законодатель жанра. Нет человека, который бы не видел календарей, постеров или футболок с его легендарными кадрами. Эти фотографии рассказывают о существах, которые принципиально далеки от нас, живут бог знает где и бог знает как.

Но самый важный проект Лантинга — Life: a Journey through Time  — не про экзотику, а про Главное. Лекция, которую мы смотрим сегодня, касается каждого. В течение семи лет фотограф ездил по миру с одной целью: снять последовательность кадров, которые бы показали историю жизни на Земле. Это такая игра: говорить о прошлом, но чур — только используя современные картинки.

Начал Лантинг с действительно сильного хода: снял строматолиты, живые ископаемые из Австралии. Это такие каменные тумбы на мелководье, которые на самом деле построены фотосинтезирующими бактериями за миллионы лет. Именно с них началась эволюция жизни на суше: пока бактерии не сгенерили кислород (и, соответственно, озоновый щит), ультрафиолет не давал жизни вылезать на поверхность планеты — все выжигалось беспощадным солнцем. Так называемая Первая кислородная революция, когда уровень кислорода в атмосфере достиг 1% от сегодняшнего, открыла жизни путь на мелководье. Вторая кислородная революция — 5% — путь на сушу. Строматолиты активны до сих пор.

По форме лекция Лантинга — это поэзия. Он говорит, прикрыв глаза, тоном усталого, влюбленного в эту древнюю планету жреца. Но содержание лекции совершенно научно, это курс истории Земли, ужатый до 18 минут. Он все время делает намеки, понятные тем, кто разбирается в предмете.

Например, «отправляясь в Австралию ...я хотел увидеть Землю такой, какой она была 3 миллиарда лет назад... до того, как небо стало голубым». То есть: до того, как появился озоновый щит атмосферы.

Или  «Луна была ближе» — это звучит как цитата из древней сказки, но ведь и в самом деле Луна удаляется от нас со скоростью 3,8 метра в столетие. «Там, где древняя энергия соприкасается с водой, появляется жизнь. Жизнь возникает из трещин в коре» — намек на вулканическую теорию  происхождения жизни, которой уже касался один из наших лекторов.  

Или «Диатомовые водоросли как микрочипы будущего»: речь идет об одноклеточных существах с причудливым кремниевым панцирем; недавно люди научились генетически модифицировать эти панцири и, возможно, заставят их делать на основе панцирей микрочипы любой нужной формы.

«Жизнь отвердела и стала защищаться»: речь идет о происхождении скелета у позвоночных животных.

«Парк юрского периода все еще напоминает о себе в некоторых частях Мадагаскара»: дело в том, что Мадагаскар отделился от Африки еще в юре, унеся на себе всю тогдашнюю фауну. Именно поэтому там нет обезьян и копытных (их тогда просто не было), а есть лемуры и карликовые бегемоты.

«На землю упал астероид, и планету охватил огонь. Но очевидцы, видевшие это, выжили, в темноте» — намек на вымирание динозавров в конце мезозоя. Имеется в виду, что древние млекопитающие, которые прожили при динозаврах 200 миллионов лет, были в те времена мелкими, норными, ночными животными — и пережили эту катастрофу.

«Так кто же мы? Братья мускулистых шимпанзе? Сестры женственных бонобо?» — указание на давнюю полемику, кто к нам ближе — обычные шимпанзе (агрессивные, убивающие на охоте мелких обезьян) или карликовые, которых также  называют бонобо (любвеобильные и якобы вегетарианские). В The New Yorker была про это замечательная статья  год назад.

Лантинг рассказал одну из лучших саг о создании Земли и ее прошлом; будет ли у нее будущее —  зависит от человека.