письмо министру
Уважаемый Александр Алексеевич,
Вы были на панихиде директора музея архитектуры Давида Саркисяна, видели многих и многих людей, пришедших попрощаться с этим уникальным человеком, защитником и хранителем архитектурной памяти, Вы знаете, что его в нашем городе и любили и уважали.
Вероятно, Вы также читали не под копирку написанные некрологи на смерть Давида, их было не мало, опубликованных в Москве, Лондоне, Нью-Йорке, и едва ли не в каждом, помимо описания человеческих и профессиональных качеств директора музея, рассказывалось о его кабинете, как части его жизненного пространства, удивительной, выражаясь языком современного искусства, артистической инсталляции, наполненной книгами, фотографиями, редкостями, сувенирами...
Эта инсталляция, как единое художественное произведение, может с назначением нового директора оказаться под угрозой исчезновения, если к кабинету Давида Саркисяна отнесутся как к предметной описи, перепишут, разделят на личное и инвентарное, уберут в хранилище и освободят площадь для нового начальника.
Мы обращаемся в министерство культуры, к Вам лично, Александр Алексеевич, с просьбой о принятии кабинета директора МУАРа (2000-2009) Давида Ашотовича Саркисяна на постоянное и ответственное хранение в качестве неделимого мемориального экспоната государственного музея архитектуры. Существует принципиальное согласие родственников о передаче личного имущества Давида музею в случае благоприятного решения министерства.
Процедура посещения мемориального кабинета будет разработана позднее. Например, он может быть доступен для зрителей по выходным дням или в специально отведенное время.
Нашему городу и нашей культуре сегодня не хватает настоящего, подлинного, и кабинет-музей Давида Саркисяна мог бы стать напоминанием нам всем о том, что живая память вещей дороже мраморных надгробий и зданий-муляжей.
Приложение:
"Давид превратил сухую музейную жизнь в салют... А скучный кабинет директора сказочным образом превратился в пещеру Али-Бабы, заполненную чуть не до потолка книгами, фотографиями, бумагами, редкостями - свободного места оставалось на три стула - один для себя, два - гостям, - готовая артистическая инсталляция, сама по себе музейный экспонат..."
Юрий Аввакумов - АртХроника, 08.01.2010
"За десять лет тот пустой кабинет, в котором он возник, обрастал вещами как годовыми кольцами и постепенно превратился в невероятную инсталляцию. Давид был такой человек, что разные мировые знаменитости, которые обычно встречаются на газетных полосах и мелькают в телевизоре, все время как-то образовывались в этом кабинете: Рем Колхас напрашивался к нему делать выставки, Заха Хадид слала ему по пять эсэмесок в день. И уж все эти иностранцы рассказывали друг другу, что в Москве есть несколько достопримечательностей: Кремль, Мавзолей, храм Василия Блаженного и кабинет Давида Саркисяна. Там были сотни вещей, такие, что их вообще быть не может. Метрономы, барометр, фарфоровый обелиск, головоломки, магнитные шарики, мобили с моторчиками и без моторчиков тоже, бусы, четки, прозрачный зонтик, скульптуры, картины, рисунки, муаровые шали, свистелки, заводные качели, расписные тарелки, вазы, карты, птички, цветы, часы — это был интерьер лавки волшебника. А он сидел в самом центре, и вокруг был его музей. Как-то очень быстро оказалось, что музей этот преобразился, и это уже стало разуметься само собой, будто он ничего и не делал. А он совершил революцию".
Григорий Ревзин - Коммерсантъ, 10.01.2010
"Сколько раз я там был - не мог поверить, что за этим столом можно работать, - сам себя не раз ловил на том, что, слушая Саркисяна - а в своих рассказах он был подобен Шахерезаде, и о чем бы он ни рассказывал, это всегда был роман, с приключениями, с неожиданными поворотами сюжета, - так вот, слушая его, я все равно невольно отвлекался на какое-нибудь диковинное яйцо, или фотографию, или какую-нибудь интеллектуальную или просто игрушку".
Григорий Заславский - РИА Новости , 11.01.2010
Координатор «Архнадзора» Александр Можаев назвал Давида Саркисяна «красивым во всех отношениях мужчиной, который сам по себе был экспонатом»: "У Давида был совершенно волшебный кабинет, я так жалею, что не успел туда привести детей, просто показать это чудо-экспонат. Многие считают его кабинет самым интересным, что есть в музее, я надеюсь, что они его сохранят в каком-то виде. Многие говорят про Музей Щусева, что это музей без постоянной экспозиции, мол единственный в городе. Но Давид уже получил его таким. При выселении из Донского монастыря безо всякой компенсации. Я один раз был в фондах, это потрясающее собрание. В Музее было весело и интересно".
Евгений Насыров - Газета , 15.01.2010
Mr. Sarkisyan, who could speak eruditely and passionately on virtually any topic, fielded an endless stream of visitors in his museum office, which, packed from floor to ceiling with books, art, photos, souvenirs, sculptures and toys, was regarded by artists and critics as a work of art in itself.
Sophia Kishkovsky - New York Times , 19.01.2010
О своей встрече с Давидом Саркисяном говорят актриса и режиссер Рената Литвинова: "Он в каком-то смысле был совершенно нематериальным существом, потому что он жил в своем кабинете, который постепенно загружался, захламлялся какими-то предметами. И он выглядывал из этой огромной кучи фотографий, картин, костюмов, каких-то штучек, безделушек, а все это его заваливало, заваливало, и он там чуть ли не до самой головы был завален этими предметами. Он ночевал в этом кабинете. И я у него спрашивала, есть ли у него квартира, где он ночует. Я его видела буквально перед Новым годом, и он сказал, что у него до сих пор нет квартиры, он где-то что-то снимает. Но по большей части он оставался и жил в своем музее".
и Наталья Душкина: "Абсолютно приоритетным является сохранение его кабинета как музейного экспоната. Это один из ярчайших арт-проектов".
Елена Фанайлова - Радио Свобода , 24.01.2010
"No one who visited the office of David Sarkisyan, the outspoken director of the Shchusev State Museum of Architecture in Moscow, soon forgot the experience. Wedged behind an ornate desk cluttered with Soviet-era souvenirs, architectural tchotchkes and ashtrays, he was constantly fulminating against the decrepit state of that city’s landmarks, enthusing about a drawing he had discovered buried somewhere in the museum’s archives, making introductions among the architects, historians and socialites who constantly wandered in and out, or pleading over the phone with the few journalists and government officials he felt he could trust".
Nicolai Ouroussoff - New York Times , 27.01.2010
"Sarkisyan’s office was famous — full of wonderful books, extraordinary objects, photographs and glittering baubles, and there was just room for two chairs before his overflowing desk and constantly ringing telephones. Here, a few hundred metres from the Kremlin, those tired of Moscow’s punishing pace could pause in beautiful surroundings and be buoyed up by a wonderful story from Sarkisyan. A playful, childlike side to his nature brought humour even to the darkest hour. He was a man who lived his work: he rarely went home, preferring to catch a few hours’ rest on an uncomfortable leather sofa in the museum".
Clementine Cecil - The Times , 30.01.2010
"A visit to Sarkisyan in his office at the MUAR was an exotic experience. A dark grotto, filled beyond capacity with posters, movie memorabilia, piled-up books, Stalinist kitsch, children's toys, and works of art of all kinds, it hosted vibrant and frequently uproarious meetings of leading intellectuals and architects. Frequently sleeping on the premises, the director would often greet his guests in his pyjamas".
Jean-Louis Kohen - The Guardian , 04.02.2010
"...одну из этих неповторимых конструкций за все прошедшее десятилетие он вылепил своими руками. Она заняла весь его рабочий кабинет и состоит из огромного количества различных интересных вещей и вещиц, больших и маленьких, связанных между собой и не связанных, нужных и не совсем нужных. Что-то воистину параджановское и по этике и по эстетике, но просто очень большое, занимающее все пространство, в котором находится сам человек. Музей личных воспоминаний и переживаний, точно как у героя Орхана Памука. Выходит, что это и есть пространства Давида Саркисяна – не плоскости, как стены музея или полотна картин, а объемы, как город или комната".
Карен Бальян - Голос Армении, 28.02.2010
Здесь может быть Ваша подпись.
