подписки
Митинг в защиту архитектуры Москвы проходил под памятником писателю Грибоедову на площади имени писателя Тургенева. Выступающие перечисляли пропавшие, уничтоженные в последние годы памятники архитектуры, и список потерь казался бесконечным. Невосполнимых потерь, потому что, как реконструкция Кносского дворца на Крите не восполняет, а на самом деле искажает историю реально существовавшего дворца, так и московские новоделы не продолжают, а начисто переписывают историю города и страны. Собравшиеся на митинг казались группкой людей у костра на сортировочной станции из романа писателя Брэдбери «451 по Фаренгейту». Только под Грибоедовым вспоминали не сожженные книги, а уничтоженные городской властью здания. Написанный около шестидесяти лет назад роман о тираническом будущем, в котором у людей отнимают книги, а вместе с книгами память, стирают индивидуальность, заменяя личные переживания коллективным просмотром телепрограмм, оказался сейчас совершенно актуальным. Здесь и команды пожарных, жгущих книги, они же сегодня — судебные приставы, и телезрелища в реальном времени, и рассуждения писателя об «оскорблении памяти мертвых» и о том, что «где-то вновь должен начаться процесс сбережения ценностей, кто-то должен снова собрать и сберечь то, что создано человеком, сберечь это в книгах, в граммофонных пластинках, в головах людей, уберечь любой ценой от моли, плесени, ржавчины, тлена и людей со спичками». Город перестает существовать в «451 по Фаренгейту», его бомбят, но сразу начинается движение к его возрождению. «Когда мы подойдем к городу» — последние слова в книге: это хранители книжной памяти отправляются в поход на борьбу с пеплом. Памятники архитектуры, памятники писателям, памятники культуры — это, конечно, ценности, но главной ценностью является память человека — пока она жива, существует и культура, и, извините за патетику, человечество. Интересно, что в детстве, когда многие из нас читали эту «фантастику», никому и в голову не могло прийти, что за «пожарными командами» откроются не нацисты-фашисты из 1933 года, а наши современники и соотечественники — рейдеры и девелоперы, чиновники и строители. Мне грустно об этом говорить, но в этот профсоюз входят и архитекторы, то есть представители цеха, для которого история всегда была основой владения строительным мастерством. Я не хочу огульно осуждать тех, кто оказался в «зондеркомандах» исполнителей — их, строителей, по словам г-на Ресина, еще недавно было на Москву около миллиона, десятая часть населения. Они строят как умеют, по закону, часто стараются сделать в рамках своих способностей лучше и для других, и для своей совести, но это искренность водителя троллейбуса, привязанного к своим проводам, как собака к цепи.
Главной проблемой для нас является не профессионализм, а этика — архитекторов удручающе мало среди защитников «города и мира». Когда в 2004 году культурная общественность писала письмо президенту с требованием защитить Москву от преступной деятельности Лужкова, в числе трех с половиной тысяч москвичей, его подписавших, оказалось всего лишь семьдесят архитекторов — два процента. На субботний митинг «Архнадзора» их пришло всего двое, может быть трое. Там, где есть гражданское общество и строительство ведется цивилизованно, основой профессии архитектора является как раз этика — не отдельно, как мухи и котлеты: с этикой на митинг, с эстетикой на стройку, — а объединенно, когда передовые экологические технологии выгодны не одному, а многим, и варварский способ ведения бизнеса убыточен даже в пределах одного поколения. Мы так увлеченно строили самый лучший город в мире, богатый и здоровый, что не заметили, как вырастили старого, больного монстра, которому пора на кладбище. Что же теперь делать с этим дышащим на ладан стариком в новенькой кепке и грязных ботинках? Может быть, кремировать и развеять? Уничтожить и забыть, как расправлялся со своими предшественниками монстр? «Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником, — говорил мне дед. — Первый пройдет, и его как не бывало, но садовник будет жить не одно поколение», — завещал писатель Брэдбери.
Репортаж с митинга можно прочитать в блоге Стаса Жицкого
Юрий, мы с Вами вступили в небольшую полемику пару недель назад.
Хотя мне кажется, что говорим мы все-таки об одном и том же.
Просто я делаю это чуть более резко.
Я искренне рад, что есть хоть кто-то, кому не наплевать на среду, в которой он живет.
Но воззвание к совести представителей одной из древнейших профессий (речь о вольных каменщиках) малоэффективно.
Нужны рычаги, которые смогут изменить ситуацию, и это вряд ли митинг или даже самый выдающийся очерк в прессе.
Думаю, что нужна осмысленная стратегия того, как - шаг за шагом изменить ситуацию.