В Москве, на «Винзаводе», 10 декабря, в рамках презентации четвертого номера архитектурного журнала-альманаха «SPEECH», учредителем которого является Сергей Чобан, мною была прочитана короткая часовая лекция о единстве образа и материала в архитектуре. В основу лекции были положены размышления, связанные с собственным профессиональным опытом. По просьбе «Сноба» я выкладываю краткий конспект этой лекции. Надеюсь, что кому-то будет интересно.

Образ есть единство формы, материала и функции.

Функция ищет спасения и упокоения в форме.

Форма зависит от контекста: человеческого (автор-творец, заказчик, власти и чиновники), культурологического (традиции, нормы, устои, предрассудки, мода, договоренности и взаимоуважение) и географического.

Форма есть субъективно-объективная субстанция, рожденная из знаний, опыта и представлений мастера о возможной упаковке заданной функции.

Форма создается материалом. Материал — это клетка (пиксель) формы.

Художник, в каком-то смысле, творит в пустоте, потому что он творит в собственном сознании. Эта картинка говорит о том, что мы творим в некоем пространстве, в котором все равно существует СВЕТ. Он является самым главным пикселем, из которого мы потом собираем наше произведение, которое мы оставляем в материальном мире. Главным проводником этого всего являются люди.

Это фотография 2002, 2003, 2004 года. Она многократно дополнялась, какие-то люди уходили, исчезали с этого мостика. Этот шаткий мостик, который качается, — это, в каком-то смысле, аллегория нашей жизни и нашего творчества.

Все, что мы делаем, все равно когда-то исчезнет с лица земли. Единственная вещь, которая нужна архитектуре, — это жизнь. Нужна функция, нужен человек и нужен взгляд на то, что мы делаем. Эти кости — образ того, что мы делаем. Скелет динозавра — образ абсолютной целесообразности, конструктивной целостности и единоматериальности.

Баркли-плаза

Это композиция из пяти башен, стоящая на сложном функциональном стилобате, в котором находятся подземные парковки, музеи, офисы и апартаменты.

Дом находится в километре от Кремля, на Пречистенской набережной. Он впитал в себя историю этого района. Он как современное дитя этого квартала: со всеми ведет диалог, но все равно сам по себе.

Основная тема «Баркли плаза» — тема растворения. Дом — как губка. Он впитывает в себя все, что есть на набережной, — воду, воздух, ветер, небо. И поэтому камень на фасадной линии набережной словно исчезает, истончается.

На тех улицах, где дом ведет диалог с историческим пространством, он достаточно скромный, закрытый. Там и функция соответствующая — это офисы. А офисы требуют сосредоточенности на экранах компьютеров, и виды из окна не так важны, как они важны в пространстве жилья.

Даниловский форт

Мы имеем дело с абсолютно заброшенным местом в Москве. Напротив — территория завода ЗИЛ, вокруг одни руины, трубы, заброшенные склады.

Это пространство — как высохший источник. Туда надо было поставить что-то, что могло бы это пространство оживить. Нужен был дом с избыточной энергетикой, которой бы хватило на всю эту территорию.

На самом деле, это удивительный дом. Для меня это пример архитектуры, которую заказчик и подрядчик не могут испортить.

Этот дом сделан из пяти оттенков голицынского кирпича, а кирпич — это мой любимый материал, он самый теплый, потому что в нем человеческое тепло и труд. В камне тоже много человеческого труда, но он изначально создан природой. А кирпич — это такой предмет, который придумал и сделал сам человек. В нем соединены воедино земля, огонь и вода.

ART-XAYS (дом в Тессинском переулке)

Это проект 2005 года. Время его строительства попало на кризис. Но, тем не менее, он строится в том виде, в котором был задуман.

Главная тема этого дома — перевоплощение. В этом доме исторические мотивы Москвы (скатные кровли, кирпич) соединяются с современными представлениями о модном жилье. Получился такой псевдолофт. Потому что это и не лофт, и не жилой дом — в привычном смысле.

Оба дома являются частью одного целого, но при этом каждый сам по себе. Дом, который ближе к набережной, — более спокойный, традиционный. А второй, в глубине, — немножко нервный, в нем больше экспрессии. И местоположение его, и роль в композиции — активные.

Кирпичи, которые составляют нижнюю часть здания, сильно деформированы. Но чем выше стена, тем она более гладкая. И этот прием — тоже часть образа.

Дом на Мосфильмовской

Это небоскреб на Мосфильмовской. Я получаю массу откликов — как положительных, так и отрицательных, что, в общем, нормально, потому что равнодушных почти нет. Очевидно, что профессионалам он больше импонирует, чем простому неискушенному горожанину.

Мне кажется, что и Мосфильмовская улица, и Москва имеют право на какие-то смелые, может быть, даже немножко авантюрные постройки, которые не прячутся где-то. Помните, наше поколение архитекторов все время говорило: «Основное достоинство этого дома в том, что его ниоткуда не видно», — почитайте тексты 90-х годов. Но зачем его тогда строить, я не понимаю! Не может быть скромного небоскреба. Коли ты его строишь, надо его строить так, чтобы он всех убеждал и увлекал своим размером и своей формой. Это осознанная градостроительная и культурная провокация, это нормально. Потом мы к ней привыкнем. ВСЕ.

Его композиция и форма очень проста. Но кожа очень сложна. Дом весь в бликах, весь в настроениях, его внешний вид все время меняется в зависимости от погоды и времени суток.

К маю внешний облик комплекса должен быть весь закончен. Тогда и будем «судить» его.

Дом на улице Бурденко

Раньше здесь был замечательный кирпичный дом, в котором умер известный хирург Бурденко, в честь которого и названа улица. Так что этот дом не я сломал. На самом деле улица Бурденко с появлением Счетной палаты почти умерла. Это чудовищное здание. Оно убило не только Зубовскую площадь. Своим масштабом, безликостью, холодностью, безразличием оно убило большой кусок Москвы. Этой улице потребовался защитник, какой-то свой герой, свой витязь. И я там построю дом, который в битве со Счетной палатой должен будет его победить.

На этих картинках дом немножко светлее, чем тот, который будет строиться в натуре. Чтобы пройти согласование, мне было предписано сделать дом светлым — таким же светлым, как «цэковские» дома. Я сказал, что я это сделаю только для согласования, а строить буду в том цвете, который мне нравится. Что потом сделают чиновники, я не знаю. Но мой дом «Белгравия» с темным кирпичом чиновники тоже полгода не принимали. Но дом стоит, куда денешься, не будут же они его сами перекрашивать. Я думаю, что с этим домом будет то же самое.

Дом будет тоже из кирпича. Это немецкий клинкер. Тема решения фасадных плоскостей — не новая. Это чередование плоских кирпичных панелей и панелей с большим количеством выступающего кирпича, на котором зимой будет очень красиво лежать снег.