Блог я не веду. Эта запись сделана, потому что я не знаю, куда еще написать, чтобы рассказать правду.
Можно, кстати, считать это официальным заявлением.
В конце марта 1999 года, как раз накануне бомбежки Югославии, Примаков действительно собирался лететь в США. И об этом все как будто знали. И мы действительно в день вылета Примакова сдавали номер, в котором, как рассказал Раф Шакиров в мультсериале Леонида Парфенова про «Ъ», «были взвешенные заметки» (если заметки «Коммерсанта» вообще такими можно назвать).
Раф в тот день с работы уехал часов в семь. Наверное, потому что утром мы играли в футбол, и он устал. На номере из менеджерского состава оставались:
- Михаил Михайлин, первый заместитель главного редактора;
- Андрей Михеенков, выпускающий редактор;
- Владислав Бородулин, руководитель блока экономполитической информации, главный редактор журнала «Власть» (в тот день, по-моему, у него был выпуск);
- Игорь Тросников, редактор отдела финансов;
- Александр Стукалин, начальник информационного центра;
- начальники остальных отделов, дежурные корреспонденты.
День действительно был спокойный. Я бы тоже часов в шесть отвалил, но не мог — главного-то на месте не было.
Примерно в половине десятого меня нашел Михеенков и сказал: «Тут Тимакова вернулась (в то время — кремлевский корреспондент "Коммерсанта"). Что-то случилось, иди скорей к Бородулину».
Я пришел. Стояла Наташа, одетая в джинсы и белую синтепоновую куртку: «Примаков развернулся над океаном».
— Саша, — заорал я Стукалину, — в агентствах есть?
В агентствах никакой информации не было. Наташа начала уточнять. Уточнил это Сергей Ястржембский.
Стало ясно, что началась работа. Я быстро посмотрел, куда передвинуть центр первой полосы, что с нее убрать, что куда сдвинуть и как переверстать номер. Так как это была обычная практика для всех, то машинка завертелась очень быстро.
Я позвонил Рафу. Телефон не отвечал.
— Влад, — спросил я у Бородулина, — кто будет писать?
— Наташа, — ответил Влад. — Ее новость, пусть и пишет.
Начались пререкания, потому что Наташа устала и сказала, что «тасовку» про разворот писать не хочет. Уговаривать ее, в общем-то, было не мое дело, поэтому я ушел следить за версткой.
Телефон Рафа Шакирова не отвечал.
Влад прибежал минут через пять на второй этаж. Договорились о том, что Наташа пишет пять строк «тасовки», Владислав — аналитику. Какую? «Он летел за деньгами, — сказал Влад, — я подсчитаю, какие проекты накроются, если он с ними посрется».
Замечу, это говорил редактор экономполитического блока ИД «Ъ», главный редактор журнала «Власть».
На все ушло минут 20. «Прочитай», — попросил меня Владислав.
Я прочитал.
— Резковато вышло, — говорю, — за базар отвечаешь?
— За каждое слово.
Я позвонил Рафу Шакирову. Телефон перешел в режим «недоступен».
Все смотрели друг на друга.
— Верщем, — сказал я.
Лена Нусинова, которая сидела с Владом на «Власти», пришла ругаться — мол, что вы пишете, все такое, будут с нами судиться. «Лена, — спросил я, — будешь переписывать?»
Лена Нусинова безнадежно махнула рукой.
Телефон Рафа Шакирова был недоступен.
Перед тем, как подписать номер, влетел Тросников: «Хули вы написали в заголовке цифры буквами!! Пиши цифрами — это же красиво!»
Переверстали. Миллиардов, кстати, было 15, а не 17, как предполагает Раф, телефон которого в тот вечер (а я лег спать часа в два ночи) так и не ответил.
Утром номер вышел. Раф прочитал заметку «в свинце».
Что было потом, все знают, правда, тоже с определенными допущениями. Это я рассказывать не хочу.
В этом году, кстати, я поздравил Тимакову с выходом этого номера. Бородулина забыл. Вот сейчас поздравляю. И Тросникова тоже.
10:45
04.12.09
СсылкаЯ бы не стал однозначно утверждать, что та статья была наиболее судьбоносной для Коммерса, но взрывной, безусловно.
Присоединяюсь к поздравлениям.