Я пытался снабдить текст иллюстрациями но ничего не получилось, решил опубликовать так.Написано было для блога А. Наврозова по теме " Нью-Йорк на Москве-реке":

Лазарь  Хидекель

Я закончил, ЛИСИ, факультет архитектуры. Обучение в институте было построено таким образом что, оказавшись на старших курсах, мы попадали в мастерские, где выполняли различные задания, готовясь стать самостоятельными профессионалами, под руководством опытных и авторитетных руководителей, архитекторов. Нашей мастерской руководил  Лазарь Маркович Хидекель,  я не решусь сказать что, был в числе его любимых учеников, я не был даже идейно близок с ним, мне просто повезло и, более того, я не понял этого тогда, когда впервые увидел его.

  Хромая, вошел невысокого роста пожилой человек, с остатками рыжих кудрявых волос на плоской голове, со своими характерными фразами, поведенческими клише, и манерой высказываться, Обычно он с трудом усаживался на край стула, подгибая, может больную ногу или, скорее всего протез ноги (он не делился и не жаловался нам), и говорил: «Ну,у, что Вы тут наковыряли», рассматривал чертежи, и продолжал: «Я понял Вашу идею, делайте так» и боком карандаша, с тем, чтобы получилась, возможно, более толстая линия, рисовал перспективу, состоящую из нескольких простых геометрических фигур, хлопал расставленными пальцами руки по столу, то ли для того чтобы мы оценили значимость момента, то ли чтобы скрыть тяжесть необходимости встать с краешка стула. Вот собственно и все, что я воспринял в начале нашего знакомства.

 Я будто бы сел за стол, и передо мной оказалась луковица, которую я стал чистить, снимая лепесток за лепестком, пытаясь добраться до сердцевины. Сейчас мне уже пятьдесят лет, Лазарь Маркович давно на кладбище в Комарово, Я еще со своей луковицей, пока.

 В юности я не верил учителям. Я знал, что наш руководитель в прошлом Авангардист соратник Малевича первым, в истории, превратившим архитектон в проект реального здания. Хотя он и строил в основном в духе сталинского ампира, впоследствии. Мы же, были увлечены изучением запрещенного стиля Модерн и, еще того хуже, Эклектики. Я тогда, в приступе максимализма, заявил преподавателям, что порываю с современной архитектурой и, правда, порвал. Скажу, больше, я действительно строю и проектирую, так словно послевоенного времени в истории искусства не было, я стараюсь последовательно отрицать все то, что понимается под словами современная архитектура. Но не Лазарь Марковича. Помню, он говорил нам - что вы за студенты, где ваш дух, вот я в ваши годы голым по Невскому ходил, а это знаете ли время было совсем другое, и как то помрачнел, вспомнив то время. Да, воспоминания о знаменитой демонстрации «Долой стыд» были живы и через тридцать лет, после неё, несмотря на то, что все это были годы советской власти, правда, в основном в устной традиции определенной прослойки общества (как модно было тогда выражаться).

 Лазарь Маркович Хидекель встал на защиту своего студента, вдруг проникшегося любовью к Древней Руси, и явившегося в институт босиком, в характерной одежде. Его собрались исключить из комсомола, и из института соответственно. Это благодаря Хидекелю мы знаем, может быть самого романтичного исследователя Псковской архитектуры Юрия Павловича Спегальского.

  Он словно искал и ждал чего-то нового, хорошего и не боялся быть нелепым, стараясь раздуть, пусть малую, но искорку, и я надеюсь, верил, что это хорошо.

 В советской стране было странно устроено информационное поле, или вернее поля, они имели ограниченную конфигурацию и не всегда были доступны. Помню, меня поразила та тьма веков, которая звучала в этой фамилии Хидекель, Хидекель и Ефрат. Вот тебе раз, человек несет в себе древнейшую библейскую историю, просто как кожу, и её не отнять, не измерить, и не понять. Просто она уже была.

  Сын каменщика из Витебска, из местечка, вдруг оказался в центре пасионарного завихрения, почему-то возникшего в этом городе. Он учился живописи в школе Шагала

приехал в Петроград в товарном вагоне вместе со всей Витебской школой, о чем есть соответствующая фотография.Маркович решил стать из художника архитектором и закончил ИГИ: Институт Гражданских Инженеров, а тогда это было настоящее образование, сложное, тяжелое, требующее огромных знаний, большого усердия, недаром  в ИГИ учились в основном белоподкладчики.

 Он рассказывал, что когда все только начиналось, рисунки эскизы буквально рвали из рук и сразу же печатали в передовых изданиях посвященных новому искусству. Малевич, в горячке новых открытий, по началу приписал себе проект рабочего клуба, выполненный Хидекелем затем, правда, исправился.

  Но в некоторых изданиях эта ошибка осталась, и я помню, как вычеркнул из книжки Юргена Едике, Малевича и вписал Хидекеля. А что было, потом, а потом был кинотеатр «Москва» признанный сейчас памятником архитектуры типичный пример большого Сталинского стиля.

И были другие дома и школа и все в положенном тогда стиле. Наш преподаватель рассказывал, как боролся за этот заказ на проектирование кинотеатра, как за ночь махнул перспективу, и приехал с ней в Москву и получил одобрение и победил, и смог построить его. Не надо думать о конформизме, я грешен всем, я много выступал, но никогда я не думал о Нем как о конформисте, по тому, что его не было. Не может быть конформистом человек одержимый, человек любящий. Соглашательство для него мелко, главное совсем другое, я бы попытался сформулировать это так – строить (во всех смыслах в смысле троица, в смысле упорядочивать, в смысле возводить и.т.д.). Я помню, как Лазарь Маркович говорил мне: стройте красивые здания, это главное, даже если их назначение изменится, не страшно ради красоты к неудобствам приспособятся, вот посмотрите на Эрмитаж - неудобное для музея здание, а ничего терпят, приспосабливаются, по тому, что оно красивое.

 Передо мной лежит луковая шелуха: местечковый еврей, каббалист – мистик помешанный на квадрате, авангардист, древний род, известный ленинградский архитектор, просто добрый и прощающий человек, старик, человек с огнем в душе,….. Достаточно вздохнуть, и вся она слетит со стола, будто и не была там. 

Я недавно проезжал мимо кинотеатра «Москва», он стоит заброшенный, нелепая реклама на здании, какие-то организации то ли казино, то ли еще что, он словно в болоте. Да, Лазарь Маркович уехал из провинциального местечка, а местечко догнало его. Это наверно своеобразный опыт - смотреть, как бывшая столица превращается в провинцию.

 Я вспомнил своего учителя в связи с мыслью о провинциализме и местечковости, что это и когда подстережет меня? Однажды я могу стать провинциалом или я уже им стал? Я думаю дело тут во внутреннем огне, субъект либо охвачен им, либо нет, беда в том, что огонь свободен, а человек нет. Вот и апостол Павел советует надеяться,  верить, любить. Я надеюсь, что в этом секрет не надо освобождаться равняться и брататься и вопрос провинциализма исчезнет сам собой по тому, что подразумевает центр, а если нет центра, то нет и вопроса, как в луковице.