Есть на Невском проспекте (угол Большой Морской) книжный магазин – «Буквоед», называется. Это конечно не «Дом Книги», но весьма пристойное торговое заведение, к тому же от жилища моего в двух шагах. Вот и зашли мы намедни в это урочище культуры с женой по какой-то ее мелкой канцелярской надобности. Пока супруга определялась с покупкой,  ходил я между книжными  рядами и выкладками. 

Этого автора не заметить здесь было невозможно.

Хорошо выложен.

И тут.

И тут.

А еще и здесь.

Акунин его фамилия.

К псевдонимам я отношусь примерно так же, как к анонимам.

Дали тебе родители фамилию – вот ты ее и носи. Покрывай буквы или золотом признания,  или дерьмом презрения.

Это у кого как получится.

Но книга, которую я держал в руках, была в этом смысле чем-то уникальным: здесь псевдоним выступал … под псевдонимом.

Как бы это сформулировать покороче? Пусть будет так:  Акунин, будучи псевдонимом Чхартишвили,  написал роман под псевдонимом Брусникин.

Не взять такое (!) было выше моих сил и ниже моих финансовых возможностей (420р.).

Книга называется «Беллона».

Если кто забыл -  г-н Акунин вошел в нашу беллетристику, неся высоко над  собой образ Фандорина:  человека – сказки, не без изящества созданного компиляцией черт Чадского, Онегина и Бендера. Мистический герой, в обрамлении экзотического японского слуги, решающий неразрешимое и создающий совершенное. И, отмечу это особенно, Фандорин в первых произведениях Акунина - Чхартишвили   – истовый слуга царю, добрый отец нижним чинам. Если и были у этого героя некие пустоты, то заполнялись они исключительно патриотизмом, что и позволяло ему непрерывно изобличать самых – самых наихитрейших врагов Отечества нашего. 

Если Фандорин  иногда и корит Родину, то исключительно  «по делу», но и любит ее – не оторвать. В образе Фандорина российскому читателю предлагался сказочный идеал. И при этом, где-то между строк,  подспудно гуляло нравоучение: будь похож!

Читая Акунина в его блоге на СНОБе – я не мог понять: как такое совмещается – главный герой Акунина, доведись ему встретить автора, руки бы Чхартишвили точно не подал.

Вот с этой мыслью: Акунин пишет одно, а думает иное, я и затеялся с чтением очередной нетленки этого автора, неизменно занимающего  первые места в ранжире симпатий российской читающей публики.

Впрочем, феномен акунинской популярности мне понятен. Его читатель  (в подавляющем большинстве – московский интеллигент) получил в его книгах то, чего он оказался лишен в детстве – игру.

Были когда-то во дворах наших игры, в которых можно было продемонстрировать качества свои подрастающие: храбрость, силу, хитрость, ловкость… Даже названия тех игр уже не в ходу: прятки, чика,  «ромбики» и упрощенный вариант – ляпки…. Да, что там прятки по темным подвалам, да чердакам, футбольный мяч и тот ныне под окнами не пинают.

Исчезла вековая культура дворового воспитания.

Выросли люди, никогда не преступавшие своего самого маленького страха, не совершившие даже подобия поступка.  Поднялось и вошло в возраст целое поколение, а то и не одно, маменьких сынков, не имеющих представления о честной драке «один на один». Они способны искрошить в пух и прах тысячи врагов, но только если они не выходят за пределы монитора компьютера  или игровой приставки.

Вот здесь «ко двору» и пришелся Фандорин. Чтение книг Акунина позволило имитировать воспитание лучших качеств через сопереживание. Читатель, мысленно  сливаясь с героем  имитирует их наличие у себя.  

Заполнение вакуума  должно быть занятием  крайне  приятным.

Книга стоила своих денег.

Уникальное произведение.

Две части.

Одна написана от имени патриота.

Другая - с нескрываемой симпатией открывает нам исподнее предателя – английского шпиона, русского по происхождению.

Два романа («Фрегат «Беллона» и «Черная»)  объединяет единый  фон – Крымская война.

Я, честно говоря, не в восторге от способностей г-на Акунина – неоднократно приходилось здесь, на СНОБе  демонстрировать огрехи его логики и текстов, но то, что первую часть писал некто -  уровнем на порядок ниже Чхартишвили – для меня бесспорно.

Стиль. Слог. Манера. Все иное.

А главное – выстроенная логика повествования.

В части первой, это - что-то с чем-то. Или иначе: черт те что.

Один пример.

Герой - юнга Герасим Илюхин договаривается с немым (по принятому на себя зароку) слугой капитана Иноземцева, о том, как им организовать его (капитана) знакомство с женщиной, которая по их коллективному (слуги и юнги!) мнению подходит ему в жены. Для тех, кто хоть что-то понимает в русских нравах: речь идет о середине XIX века – крепостное право еще не отменили.

Итак, слуга капитана – южноамериканский индеец (напомню - он не говорит по принципиальным соображениям) чертит на песке свою диспозицию замысла.

Суть его плана  в том, что на идущих по проулку двух дам и следующих за ними  капитана и юнгу, слуга сбрасывает поленницу бревен. Бревна катятся на дам. Они визжат, поскольку гибель неизбежна. НО! Герои (капитан и юнга) спасают их. При этом – каждый укрывает от удара поленом именно  ту из двух возможных, которая ему замыслом немого слуги и предназначена.

В итоге – полная виктория.  Все обошлось, если верить тексту, без, совершенное естественного в таких суперэкстремальных  случаях, приступа медвежьей болезни.

Прочитав это место в книге, я подумал, что большей дури мне в жизни встречать не приходилось. Но память подсказала, в уральской деревне пели:

«Ты пошто меня шабаркнул балалайкой по плечу?

А я по то тебя шабаркнул – познакомиться хочу».

Но, впрочем, и там это была не более, чем шутка.

А здесь-то – все  вроде как всерьез.

Вывод. Первая часть написана акунинским подмастерьем. Написана плохо. Написана она так, что ничего, кроме оскомины героизм героев, решающих совместными (юнга + капитан) усилиями исход Синопского сражения,  не вызывает.

На эпизоде похорон капитана с оторванной бомбой англо-французских агрессоров головой и заканчивается первая, патриотическая часть двуместного повествования. Ее можно прямо назвать: «Сказка про Ивана Дурака, написанная Иваном Дураком  для Иванов Дураков».

Отмечу – первая часть романа исполнена НАРОЧИТО  скверно.

А вот часть вторая – совсем иное дело.

Здесь почти в неприкосновенности сохранена ритмика и стиль ранней фандоринской иконографии. Только теперь герой повествования  не сила России, а стальной червь, пролезший в ее основы и готовящий стране полнейшую и сокрушительную конфузию. Зовут его ныне -  Лекс (сокращенное от Александр) Бланк. Напомню: он - русский по происхождению английский шпион.

Автор не скрывает своего отношения к герою: он его понимает.

Нет, не подумайте – Акунин (а эту часть писал, несомненно,  он сам) не оправдывает своего героя, который волею автора отправляет на верную гибель тысячи и тысячи русских солдат. Уж в чем Бланк Акунина менее всего нуждается, так это в оправдании.

Он не живет и даже не существует: Бланк парит над историей.

Его деяния определены глубоким пониманием того, что победа Российской империи в Крымской войне (а впрочем – и в любой иной) – это удар по той части человеческой цивилизации, которая несет в себе единственно правильный истинно прогрессивный заряд. А поражение России даст ей шанс повернуться к светлому будущему. Хотя это и вряд ли реализуемо.

Бланк Акунина истово ненавидит Россию: «Большая скотобойня – вся ВАША (это я выделил – С.Т) Россия, - мысленно ответил… Бланк. – По-скотски живете, по-скотски подыхаете. И по-скотски равнодушны к этому» (с. 345)

Все мировые силы добра по Бланку (Акунину) сконцентрированы в Англии.

Все силы зла  в представлениях этого же тендема – в России.

Акунин это пишет. А его герой  Бланк это знает.  И он лично и единолично  поворачивает колесо истории в нужном, т.е. единственно правильном направлении – обеспечивает поражение России в Крымской войне.

Слава герою.

Герою полагается награда.

Он получает из рук автора главное: жизнь.

Второй приз - удовлетворение (не без ужимок угрызенной «совести», конечно – роман, все-таки) результатом: горы русских трупов.

Третий – самка, в которую признанием в содеянном, он мгновенно превращает бывшую жену капитана Иноземцева (это тот самый, которому бомбой во время обороны Севастополя голову оторвало). Она (это тоже, надо полагать – приз)  так и  осталась недефлорированной (!?), несмотря на два перенесенных ею замужества с русскими морскими офицерами.

Пользуйтесь г-н Бланк. Победителю – все!

Оценивая роман в целом, нельзя сказать, что Акунин плохой беллетрист. Это не так. Вторая часть его книги написана весьма и весьма добротно.  И цель своего существования в России автор описал в истории  несравненного Лекса Бланка.

Вот так я прочитал эту книгу псевдонима, подписавшегося псевдонимом.